Category: лытдыбр

Кулинарный запой

В начале октября у меня после долгого перерыва появились две новые работы – и обе из разряда самых любимых. Увы, до начала ноября обе они не продержались. Студентка с классики, с которой я дополнительно занималась латынью, окончательно разболелась и ушла в академический отпуск. А заведение, для которого я разработала меню, кинуло того человека, который меня к этому делу привлек (классический русский ресторанный бизнес, бессмысленный и беспощадный), и заодно и от меня избавилось.

Что делает человек в такой ситуации, да еще и на фоне недавних новостей? Перечитывает «Энеиду» (боже мой, двадцать лет прошло, в голове не укладывается!) и впадает в кулинарный запой.

Кстати, «Энеиду» перечитывать гораздо удобнее, когда есть сайт http://vergil.classics.upenn.edu с комментариями Сервия и прочими дополнительными прелестями (особенно умилил пословный перевод обращения Венеры, переодетой охотницей, к родному сыну и его товарищу: heus iuuenes – yo, dudes! – авторы проекта повеселились).

Кулинарный запой тоже оказался в основном привязан к интернету. Был неоднократно испечен ленивый итальянский хлеб стирато, сделан карабахский откидной плов, датские свиные фрикадельки, торт «птичье молоко» (улучшенный гостовский вариант, сбылась мечта идиота) и прочее, и прочее, в основном из дружественных жж. Кому интересен полный (если я ничего не забыла) список и ссылки на рецепты (все очень простое и домашнее, без изысков), сюда Collapse )

На двенадцатый день

На двенадцатый день
Мне любовь поднесла
Двенадцать котов,
Одиннадцать коров,
Десять лающих собак,
Девять пляшущих гуляк,
Восемь добрых девиц,
Семь плывущих лебедиц,
Шесть гусиных яиц,
Пять злаченых колец,
Четырех певчих птиц,
Трех наседок,
Двух голубок и одну
Куропатку.

The twelfth day of Christmas,
My true love sent to me
Twelve lords a-leaping (twelve drummers drumming)
Eleven ladies dancing (eleven pipers piping)
Ten pipers piping (ten lords a-leaping)
Nine drummers drumming (nine ladies dancing)
Eight maids a-milking,
Seven swans a-swimming,
Six geese a-laying,
Five gold rings,
Four colly birds,
Three French hens,
Two turtle doves, and
A partridge in the pear tree.

Вот и подошла к концу песенка, сегодня двенадцатая ночь, а завтра последний важный европейский рождественский праздник - Богоявление, день прибытия на поклон к новорожденному царей-волхвов с дарами из дальних стран. Им собственно и кончается старинный британскй Yuletide и в камине догорают последние рождественские (бывшие языческие) дрова. Ну разве что еще у скандинавов 13 января будь день Кнута, в который полагается разбирать и выносить елку (шведы считают, что это следы великого языческого жертвоприношения середины зимы, бытовавшего у викингов) - да вот и наш Старый Новый Год явно празднуется тоже от северного желания хоть как-то продлить праздники в самое темное время года. Но я отвлеклась. Подробнее о самой песенке - завтра, а сейчас - последние картинки. Котами я с вами уже делилась, так что теперь на очереди далекие блестящие лорды (113 Кб) и возможно даже трубачи, это выяснить не удалось, хотя уж точно не барабанщики, конечно Collapse )

That tantalizing crème brûlée или дорога уходит вдаль

Те, у кого в детстве одной из любимых книг была «Дорога уходит вдаль» А. Я. Бруштейн может быть помнят один из первых эпизодов этих увлекательных мемуаров о дореволюционном детстве (действие происходит в Вильно в 1891 году): начало лета, первое появление мороженщика из Тверской губернии и оживленный разговор: «...Было сливочное - кондитерское и простое - да крем-бруля. Одной только крем-бруля и осталось на донышке... Остатки сладки... Прикажете-с? Конечно, – говорит папа. – Мы нынче с дочкой кутим. Давайте эту самую крем-брулю!» http://lib.ru/PROZA/BRUSHTEJN/doroga_1.txt Собственно это не слишком удивляет. Наверное, все, выросшие в СССР, более-менее помнят мороженое крем-брюле (впрочем, я буду очень рада, если меня поправят, может быть так было только в Москве???).

Удивляет другое, во всем остальном мире название крем-брюле (crème brûlée) подразумевает что-то не слишком похожее: заварной сливочный крем в горшочке или формочке под хрустящей карамельно-леденцовой корочкой, в частности, известный тем, кто был в Барселоне и окрестностях как национальное катало/анское (никак не могу запомнить как правильно!) блюдо – crema catalana. Причем сейчас в ресторанах по всему миру его не делает только ленивый: апельсиновое крем-брюле, лавандовое крем-брюле, а Нобу (знаменитый на весь мир японский шеф-повар Нобуюки Мацухиса, во многом ответственный за моду на ресторанный стиль фьюжн, в котором сочетаются продукты и кулинарные традиции любых народов) делает аж трио из крем-брюле: первое с пастой из черного кунжута (нигеллой, если не ошибаюсь) и бренди, второе – с порошковым зеленым чаем macha (который в Японии используют для чайной церемонии) и киршем (вишневой водкой), а третье с имбирем, имбирным вином (первый раз слышу) и черным трюфелем – high rolling indeed!

Как же crème brûlée умудрилось в России превратиться в один из устоявшихся типов мороженого, причем в других странах, насколько я понимаю, аналогичного сплошь-карамельного мороженого не водится (опять-таки буду благодарна за комментарии)?

Детективная история крем-брюле, в которой пока больше вопросов чем ответов, но все-таки выяснятся, что оно вовсе не такое французское как свидетельствует название, долго и нудно (читай во всех подробностях) разворачивается под катом (там же несколько ключевых рецептов)...
Collapse )